Дедов Гавриил Иванович

5 мая 1911 - 1 апреля 1970

Гавриил Иванович Дедов
1911 — 1970

Человек, говоривший с прошлым
В Прикамье, в городе, где старые сосны помнят пыль первых стройотрядов, был человек, для которого история не значилась в учебниках, а жила в каждом камне мостовой. Гавриил Дедов входил в аудиторию неспешно, словно оглядываясь на века, что остались за плечами его пальто. Он не был трибуном, но когда он начинал говорить о Перми Великой, о походах Ермака или о том, как земля уральская растила заводы, — тишина стояла такая, что слышно было, как на чердаке скребутся голуби. Впоследствии его назовут ректором, но мы, студенты пединститута, помнили его прежде всего тем, кто умел слышать время.

Первые шаги среди чернил и книг
Он пришёл в этот мир в мае одиннадцатого года, когда деревянные мостовые Перми еще пахли смолой, а по Каме ходили плоскодонки. Детство его пахло керосиновой лампой и типографской краской — отец служил в земской управе, мать читала вслух «Капитанскую дочку». Гавриил рос с тетрадкой, где записывал рассказы стариков о том, как при Екатерине строили Егошихинский завод. Эти тетрадки потом станут его первыми научными статьями. Школа в Мотовилихе, вечерние беседы с учителем истории, который однажды сказал: «История — это не даты, Гарик, это люди». Эти слова он пронесет через всю жизнь.

Путь через университетские коридоры
Когда в тридцатые он поступил в Пермский университет, город уже гремел стройками. Дедов не метался между темами — его интересовала аграрная история Урала, земельные отношения, крестьянские общины. Он ходил в архивы, где пахло старым сукном и плесенью, переписывал пожелтевшие ревизские сказки. Защитил кандидатскую, когда во дворах института еще стояли поленницы для печей. Уже тогда коллеги замечали: он не просто знает факты — он видит за ними судьбы. В 1955 году, когда его избрали ректором Пермского педагогического института, он первым делом приказал расширить читальный зал и закупить микрофильмы. «Студент должен работать с документом, а не с пересказом», — говорил он.

Главное дело: ректор, который строил храм науки
Три года ректорства стали временем тихой революции. Дедов не громыхал речами на собраниях, он ходил по мастерским, где сколачивали парты, и по лабораториям, где монтировали новые микроскопы. Он лично проверял, есть ли в общежитии горячая вода, и знал по именам всех библиотекарей. При нём институт получил новое здание на улице Сибирской — он добивался его годами, обивая пороги обкомов. «Нужны стены, — говорил он, — чтобы мысль не мерзла». Он же основал при институте краеведческий музей, куда сам приносил находки из археологических разведок. После 1958 года, оставив пост ректора, он вернулся на кафедру и до последних дней читал лекции, уже тихо, но все так же пронзительно.

Личность: Он был самим звуком истории
Он не любил шумных застолий. В свободные часы его можно было застать в архиве или на берегу Камы с записной книжкой. Говорили, что он помнит наизусть столбцы всех переписей XVIII века по Пермской губернии. Он был строг, но не зол: мог отчитать за «голый пересказ учебника», но мог и поставить пятерку за живую мысль. В его кабинете пахло сушеными травами и старыми книгами. Он носил один и тот же пиджак годами, но каждый раз аккуратно зашивал локти. Студенты любили его за то, что он называл их по именам, а не по фамилиям. Умер он в апреле семидесятого, когда на Урале уже зацветала черёмуха.

Наследие, оставленное в книжных шкафах
Он не оставил многотомных трудов, но его статьи по истории крестьянства Урала до сих пор цитируют в диссертациях. Главное же его наследство — это люди: десятки учителей истории, которых он выучил, и которые потом сами учили детей. В институте, который он когда-то поднимал, до сих пор стоит его портрет, а на могиле — скромный гранит. Но живет он не в камне, а в тех разговорах, в тех залах, в той тишине, с которой мы, его ученики, входим в архив.

Он ушел, оставив после себя тишину, полную голосов прошлого.
Спасибо за то, что научил нас слышать историю в шелесте страниц.