Зодчий Москвы, первопроходец русской эклектики и хранитель архитектурного наследия
Михаил Доримедонтович Быковский (1801–1885) родился и прожил всю жизнь в Москве, где и скончался на восемьдесят четвёртом году. Сын мастера-резчика иконостасов, он с детства рос среди чертежей и деревянных профилей — и архитектура стала для него не просто ремеслом, но настоящим призванием, которому он служил более полувека.
От ученика до академика
Первые профессиональные шаги Быковский сделал в мастерской Доменико Жилярди, проведя рядом с ним несколько лет на стройках в Кузьминках, Останкине и Гребневе. После смерти отца в 1824 году он взял на себя заботу о семье, не оставляя творческих занятий: брался за карандашные портреты, набирал частных заказчиков. Целеустремлённость принесла плоды: в 1831 году он получил звание академика Императорской академии художеств с конкурсным проектом здания карантина. Вскоре лично представлял Николаю I замысел грандиозного базара с театром в духе парижского Пале-Рояля. В 1838 году совершил европейскую поездку: встретился с Шинкелем в Берлине, побывал в Италии и Франции.
Строитель и реформатор своей эпохи
Быковский оставил в Москве глубокий след: как архитектор Приказа общественного призрения и Воспитательного дома он возводил и обустраивал больницы, богадельни, приюты. Реставрировал Чудов и Вознесенский монастыри Кремля, работал над усадьбой Марфино, Ивановским монастырём, собором Спасо-Бородинского монастыря. Ещё в 1834 году с кафедры архитектурного училища он призвал отказаться от привычного копирования греческих ордеров в пользу подлинно национальной, русской архитектуры — смелый манифест для своего времени. В 1867 году основал Московское архитектурное общество и возглавил его. Воспитал целую плеяду зодчих, а среди его детей — архитектор Константин Быковский и живописец Николай Быковский.
Место упокоения
Михаил Доримедонтович Быковский покоится на Ваганьковском кладбище в Москве — городе, которому он посвятил всю свою творческую жизнь и который сам отчасти создавал своими руками.
Добрая память мастеру, чей труд навсегда вписан в лицо старой Москвы.
