Бронников Михаил Максимович

14 октября 1911 - 14 ноября 1983

Михаил Максимович Бронников
14 октября 1911 — 14 ноября 1983

Тот, кого называли «воспитанником судьбы»

О его детстве рассказывали в школе № 1 города Бутурлиновки так, будто речь шла о сказочном персонаже, который сам себя вылепил из глины. Учитель литературы, пожилой человек с седыми бровями, вспоминал: Миша Бронников не был отличником, но когда на уроке заходила речь о долге, он вскидывал голову так, будто уже слышал команду «В ружьё!». Отца не стало рано, мать тянула троих одна, и мальчишка — босой, в перешитой рубахе — бегал на станцию смотреть на паровозы. Соседка, тётя Настя, говорила: «Он не плакал, когда голодал. Он просто смотрел вдаль и молчал. Это был самый упрямый ребёнок на улице».

Учитель, который увидел солдата

Первым, кто разглядел в нём командира, стал военрук ФЗУ — бывший красный командир с покалеченной рукой, дядька по прозвищу Сапог. Он гонял мальчишек до седьмого пота, а после занятий говорил Бронникову: «Ты, Миша, не бегаешь — ты землю меряешь. Из тебя выйдет толк, если голову не потеряешь». Именно он настоял, чтобы парень пошёл в военное училище. Позже, когда Бронников уже стал генералом, он приезжал к старику в Воронеж и молча сидел на кухне, пил чай, а на прощание козырял. Сапог плакал.

Соперник в одном строю

На фронте у Бронникова был принципиальный соперник — командир соседнего полка майор Горелов. Они соревновались во всём: кто быстрее поднимет роту, кто точнее накроет огневую точку, кто меньше потеряет людей. Горелов был старше, опытнее, но Бронников — злее. В июне 1944-го, при форсировании Западной Двины, Горелов застрял на плацдарме, и Бронников, не дожидаясь приказа, перебросил ему батальон. Горелов потом сказал: «Ты меня спас, сволочь. Теперь мы квиты». Они так и не стали друзьями — остались боевыми соперниками, уважающими друг друга до хрипоты. Наградные листы обоих пестрели фразами «личная храбрость» и «пренебрежение к смерти».

Любовь, написанная углем

О его жене, Марии Степановне, ходили легенды в гарнизонах. Поженились они в 1938-м, когда он был ещё лейтенантом. Она ездила за ним по всем дорогам войны — медсестрой, связисткой, просто женой. Когда в 1942-м он лежал в госпитале с осколком в лёгком, она дежурила у палаты трое суток, пока её не выгнала главврач. Бронников, ещё не окрепший, писал ей записки углём на обрывках бинтов: «Держись. Я живой. Я вернусь». Она хранила их до конца жизни в жестяной коробке из-под чая. Говорят, на парадах он всегда искал её глазами в толпе — и находил.

Предатель, которого он простил

У Бронникова был адъютант, старшина по фамилии Косых. В 1943-м, в бою под Невелем, тот бросил раненого командира и ушел в лес. Бронникова вытащили санитары, а Косыя нашли через неделю у местной вдовы — пьяным, без оружия. Трибунал дал бы расстрел. Но Бронников написал: «Оставить в строю. Воевать будет». Косых потом дважды поднимался в атаку с гранатами, получил медаль «За отвагу» и погиб в 1945-м, прикрывая отход разведгруппы. Перед смертью он просил передать: «Скажите генералу — я не трус. Я просто испугался тогда. Скажите — он знал». Бронников, узнав, молча вышел из блиндажа и курил до утра.

Ученик, ставший генералом

Самым известным его учеником стал лейтенант Иван Кожедуб? Нет. Настоящим учеником был сержант Алёша Петренко, которого Бронников в 1944-м отправил в училище из-под Харькова. Петренко потом командовал полком, стал генерал-майором и в каждой речи говорил: «Всё, что я умею — я перенял у Бронникова. Он не учил воевать. Он учил не бояться решений». На похоронах Михаила Максимовича в 1983-м старый Петренко стоял в почётном карауле и плакал, как мальчишка. Журналисты потом писали: «Ученик прощался с учителем, но по форме — командир с командиром».

Память, которую не сотрёшь

Он ушёл тихо — в ноябре 1983-го, в Москве. На стене его кабинета висела карта Восточной Пруссии с карандашными пометками. Жена сказала: «Он до последнего думал, что это сон. Что он ещё на войне». Именем Бронникова названа улица в Бутурлиновке. Но те, кто знал его по-настоящему — бывший военрук Сапог, соперник Горелов, спасённый адъютант и выпестованный сержант — помнили не звание. Помнили, как он смотрел в глаза, когда решалась судьба людей. Помнили голос: «Не бойтесь ошибиться. Бойтесь не попытаться».

Он ушёл командиром, который так и не научился кричать — его солдаты слышали шёпот за версту.
Спасибо за то, что в мире, полном лжи, он остался человеком, которому верили даже те, кто его предал.