2 июля 1925 - 15 января 2009
Анатолий Самойлович Блюменталь
1925 — 2009
Резкий, пронзительный звук разрезал влажный воздух бассейна, смешавшись с гулом воды, всплесками и отрывистыми командами. Запах хлорки, теплый пар, поднимающийся с изумрудной глади, и семь сосредоточенных лиц, повернутых к краю чаши. Он стоял там, сухой, в тренировочном костюме, с секундомером в руке, его взгляд — сканер, считывающий каждое движение. Это был его оркестр, а свисток — его дирижерская палочка. В этой хореографии вспененных кругов и мощных бросков рождалась не просто тактика, а целая филосогия игры.
Вода вошла в его жизнь не как спортивный выбор, а как стихия детства, проведенного у Черного моря. Одесса, с ее особым светом и запахом соленых бризов, стала первой школой. Плавание было естественным состоянием, а позже — водное поло, где азарт борьбы сочетался с интеллектуальным расчетом. Война резко оборвала эту юность, но после нее он вернулся к воде уже осознанно, найдя в ней не только физическую отдачу, но и поле для педагогической мысли. Спортсмен, а затем — вдумчивый аналитик игры.
Его карьера развивалась по двум параллельным руслам, которые в итоге слились в одно мощное течение. На тренерском мостике он оттачивал мастерство, воспитывая классных игроков и команды. Но его ум не удовлетворялся лишь практическими находками. Он стремился понять саму механику спортивного мастерства, законы, по которым работает тело и тактическая мысль в условиях водного противостояния. Это стремление привело его в тишину библиотек и научных кабинетов, к диссертации, где опыт бассейна был переведен на строгий язык педагогики.
Главным делом его жизни стало не просто обучение приемам, а создание целостной системы подготовки ватерполистов. Он мыслил команду как живой организм, где техническая оснащенность, физическая мощь и тактический интеллект должны быть сбалансированы. Его принципы, его методические разработки легли в основу подготовки многих выдающихся советских спортсменов. Звание заслуженного тренера СССР стало признанием того, что он строил не на песке, а на прочном фундаменте знания. Он был судьей высшей категории, чей авторитет и понимание игры не вызывали сомнений.
В нем удивительно сочетались темперамент спортсмена и холодный, аналитический ум ученого. Он мог зажечь командный дух короткой эмоциональной речью, а через час кропотливо разбирать на схеме ошибки построения обороны. Его уважали за непоколебимую принципиальность и глубокую, почти отцовскую заботу о своих воспитанниках. Водное поло было для него не игрой, а высоким искусством, требующим и страсти, и дисциплины мысли.
Сегодня, когда национальная школа водного поло черпает силу из своих традиций, многие из этих традиций несут на себе отпечаток его личности. Его научные работы, учебные программы, тренерские принципы стали частью профессионального канона. Он воспитал не только чемпионов, но и последователей — тренеров, которые переняли его вдумчивый, системный подход к делу.