11 ноября 1919 - 21 мая 2004
Ефим Иосифович Березин
1919 — 2004
**Голос, узнаваемый среди голосов**В большой советской эстраде его прозвали «человеком-оркестром» за способность мгновенно переключаться между масками. Но настоящий оркестр звучал вокруг него: учитель, который поверил в странного парня с Одесского вокзала; соперник, ставший братом; женщина, что ждала его из эвакуации; предатель, чьё имя стёрлось из афиш, но не из памяти; и ученики, которые до старости называли его «дядей Фимой». Он был центром круга, но круг этот рисовали другие.
**Откуда приходят клоуны**Учитель, старый актёр Новицкий, заметил Ефима в драмкружке одесского Дворца пионеров. «У него не голос — инструмент, — скажет Новицкий коллегам. — Но главное — глаза. Они слышат даже тишину». Мать, простая портниха, хотела, чтобы сын стал бухгалтером. Но в 1936 году Ефим тайком отнёс документы в студию при Одесском театре революции. Новицкий взял его без экзаменов: за этюд «Человек, который забыл зонтик». Через два года ученик уже играл в спектаклях наравне с мастерами. Из Одессы он уедет в Киев, но первая роль — маленькая, без слов — запомнится: прохожий, который ищет потерянную пуговицу. Учитель потом напишет в рецензии: «В этой пуговице была вся жизнь человека».
**Два брата по сцене**Соперником стал Юрий Тимошенко — Тарапунька. Они встретились в 1941 году, в ансамбле песни и пляски Юго-Западного фронта. Конкурс на лучший номер, и оба придумали миниатюры про нерадивого солдата. Комиссия выбрала Тимошенко. Ефим, проиграв, подошёл к победителю: «Давай делать вместе — один текст, два голоса». Так родился дуэт Тарапунька и Штепсель. Соперничество переплавилось в дружбу. Во время гастролей они делили одну гримёрку, один сценарий, одну славу. Но когда в 1949-м Тимошенко уехал снимать кино в Москву, Березин остался в Киеве. «Разрыв? — переспрашивали коллеги. — Нет, он ждал, когда друг вернётся». Вернутся они друг к другу только в 1956-м, чтобы не расставаться уже до самой смерти Тимошенко в 1986-м.
**Кто ждал его у рампы**Любовь звали Надеждой — актрисой, которую он встретил в 1943-м в Ташкенте. Она эвакуировала стариков и детей, он выступал в госпиталях. Роман был как военная кинохроника: короткая встреча, письма, снова разлука. После войны Надежда бросила сцену — ради его карьеры. «Она не соперничала с его профессией, — вспоминал сын. — Она стала его залом. Сидела в первом ряду на каждом концерте, даже когда репертуар меняли по три раза за вечер». В 1960-м, когда Березин получил звание народного артиста УССР, Надежда сказала: «Это не тебе — это нам. Без одного зрителя не бывает спектакля».
**Тот, кто сдал пароль**Предатель был из своих — режиссёр, с которым Березин работал в 1960-е. В 1968-м, после подписания «письма 99» против реабилитации Сталина, режиссёр донёс в Министерство культуры: «Березин разлагает коллектив, шутит про власть». Березина вызвали на «беседу». Он молчал, пока режиссёр давал показания. Потом встал: «Я не буду оправдываться. Скажу только: предательство — это когда друг крадёт не жизнь, а голос». Его не арестовали — уволили из филармонии на год. Режиссёр получил повышение. Но через два года пришёл просить прощения — умерла его дочь, и он остался один. Березин простил. «Он был брезглив к мести», — скажет потом внучка.
**Последняя реприза**Учеников у Березина было много — он вёл студию пантомимы при Киевской филармонии. Самый известный — Вадим Медведев, будущий сатирик. «Он учил нас не смешить, — вспоминал Медведев, — а смотреть. Смотреть на человека, который идёт по улице, и понимать, почему он так идёт». В 1990-е, когда эстрада изменилась, Березин не вышел на пенсию — вышел на маленькую сцену Дома актёра. Играл для стариков, которые помнили его с войны, и для студентов, которые не знали его имени. Последний спектакль состоялся 15 мая 2004-го, за шесть дней до смерти. Он играл безмолвного старика, который разговаривает с залом только глазами. Учитель Новицкий сказал бы: «В этих глазах — вся жизнь».
Тот, кто умел слышать тишину, навсегда останется её частью.
Спасибо за каждый жест, который говорил больше, чем слова.