Бабаян Грант Геворкович

7 июня 1921 - 7 июня 1995

Грант Геворкович Бабаян
1921 — 1995

Оставшееся после
Тишина армянского села Чалтырь хранит эхо шагов. Но есть иное эхо — металлическое, разрывающее воздух на высоте тысячи метров. После него остался не просто некролог в районной газете. Остался самолет Ил-2, штурмовик, чьи двигатели словно продолжают гудеть в воспоминаниях ветеранов. Осталась земля, освобожденная от нацистов, и маленькая звездочка на потертом кителе — та, которую вручают лишь однажды и которая навсегда меняет судьбу. Его жизнь — это история о том, как крестьянский мальчик стал легендой, чье имя высечено не только на граните, но и в маршрутах авиаполков.

Истоки
До того как небо стало его домом, была земля. Скупая, каменистая земля армянского приазовья, где каждый куст винограда поливали потом. В семье Геворка Бабаяна, простого крестьянина, не было ни гроша на авиамодели. Но был ветер, который трепал полы холщовой рубашки, и чувство свободного падения, когда прыгал с крыши сарая. Мальчишка, родившийся в день летнего солнцестояния 1921 года, с детства знал: человек не должен быть привязан к одной точке. Он должен подниматься. И когда над селом пролетал первый самолет, Грант замирал, провожая его взглядом, полным недетской тоски.

Путь
Война, как это часто бывает, стала не проклятием, а ускорением судьбы. В 1941 году, когда ему едва исполнилось двадцать, он не стал ждать повестки — он сам пришел в военкомат. Но не в окопы, а в небо. Ереванский аэроклуб, затем Батайское летное училище — за партой он постигал физику войны. Теория бомбометания, расчеты углов атаки, усталость металла — все это стало его азбукой. А потом был Южный фронт, а потом — небо над Донбассом, которое горело от разрывов зениток. Он не просто летал — он водил стальные машины смерти, выживая там, где выжить было невозможно. К 1943 году за его плечами было уже десятки боевых вылетов.

Главное дело
Эскадрилья штурмовиков Ил-2 под его командованием стала грозой для немецких колонн. 12 уничтоженных танков, 46 автомашин, 7 складов с боеприпасами — это не строки из наградного листа, это цена, которую платил враг. Однажды, возвращаясь с задания, его самолет был подбит. Машина горела, но он дотянул до своих, посадив штурмовик на брюхо прямо в поле. Товарищи бежали к нему, крича, а он, выбравшись из кабины, первым делом проверил, цела ли кассета с фотопленкой — нужно доказать, что цели поражены. За форсирование Днепра и освобождение Правобережной Украины он получил Золотую Звезду. Но главным делом было не уничтожение, а защита. Он прикрывал пехоту, расчищал дороги, дарил жизнь тем, кто внизу.

Личность
Вне кабины самолета это был тихий, даже застенчивый человек. Никогда не повышал голоса, не хвастался подвигами. Его любили не за громкие речи, а за ту самую фотопленку — за документальное подтверждение каждому своему слову. Он умел слушать тишину, а не только рев двигателей. Когда после войны его спрашивали о войне, он отмалчивался или переводил разговор на урожай винограда. Ему было больно вспоминать лица тех, кого не довез.

Память
Он умер в день своего рождения — 7 июня 1995 года. Словно сама судьба замкнула круг. Его имя носят школы в родном Чалтыре и в Ереване. В музеях хранятся его летная книжка и осколок зенитного снаряда, который он носил в кармане гимнастерки как талисман. Но главное наследие — это тишина. Тишина мирного неба над Донбассом, которую он завоевал.

Тихо ступает по земле Чалтыря, где его помнят как мальчика, обгонявшего ветер.
Спасибо за небо без взрывов, за то, что мы можем просто смотреть вверх.