Авидзба Мери Хафизовна

24 января 1917 - 5 ноября 1986

Мери Хафизовна Авидзба
24 января 1917 — 5 ноября 1986

Человек, которого видели только в небе
Она была той, кого запомнили не по лицу, а по звуку мотора. В Абхазии, где до неё женщина за штурвалом казалась мифом, её называли «дочерью ветра». Но те, кто знал её ближе, говорили иначе: она была делом рук учителя, статью соперника и болью любви. Мери Авидзба не оставила мемуаров — её историю сложили из обрывков писем, воспоминаний инструкторов и взглядов однополчан.

Учитель, увидевший дерзость
В Сухумском аэроклубе инструктор Николай Корешков долго отказывался брать девушку в группу. «Ты сломаешь себе шею», — говорил он. Но она являлась каждый день до открытия, перебирала засорившиеся свечи зажигания, зубрила карты. Он сдался, когда однажды она, не дождавшись разрешения, запустила мотор По-2 и вырулила на полосу без единого лишнего движения. «У неё не было страха, — вспоминал он потом. — Был только расчёт». Он научил её петлям и штопорам, но главное — передал тихую настойчивость. Когда началась война, именно он, уже с орденом на груди, напишет ей в часть: «Лети, Мери. Ты давно готова».

Соперник, ставший братом
В 1942 году её направили в 588-й ночной бомбардировочный полк — тот самый, что немцы прозвали «ночными ведьмами». Там она встретила Раису Аронову. Они были антиподами: Раиса — педантичная, собирающая полётные карты в папки; Мери — порывистая, садящаяся в кабину в последний момент. Но соперничество переросло в союз. В ночных вылетах, когда счёт шёл на минуты, Мери заходила на цель с юга, где зенитки били реже, а Раиса прикрывала её с фланга. «Если бы не она, я бы не вернулась из-под Керчи», — признавалась Аронова на склоне лет. Соперник стал тем, кто знал её лучше, чем она сама.

Любовь, ушедшая на высоте
Он был штурманом из соседнего полка — Михаил. Они встретились на аэродроме под Краснодаром. Он называл её «абхазской горлинкой» и улыбался, когда она хмурилась. Они успели обменяться обещаниями и одним поцелуем на бетонной полосе. Через месяц его самолёт не вернулся. Мери, узнав об этом, не заплакала — она вылетела на задание с рассветом, без завтрака, без радиопереклички. Вернулась с пробоиной в плоскости, но лицо было сухим. Любовь не убила её — она сделала её бесстрашной.

Предатель, которого не было
Странно, но у неё не было предателя. В полку ей завидовали — за быстрый взлёт, за лёгкость управления тяжёлым По-2, за то, что она не знала усталости. Кто-то писал доносы: «Национальность не славянская, связи с родственниками в оккупированном Сухуме». Но комиссия, проверявшая её, нашла только одно: тридцать ночных вылетов, сорок тонн сброшенных бомб, ни одного промаха. Предательства не случилось — её спасла статистика войны.

Ученик, превзошедший учителя
После войны она вернулась в Сухуми, села в кресло инструктора. Её учеником стал Валерий Чкалов? Нет, но она учила тех, кто потом возил пассажиров и грузы над Кавказским хребтом. Однажды её бывший курсант, уже командир экипажа, сказал: «Мери Хафизовна, я взлетаю с закрытыми глазами — вы научили чувствовать машину». Она улыбнулась в ответ: «Нет, я научила тебя не бояться земли». Ученик превзошёл её в рангах, но не в высоте — она осталась первой.

Наследие, хранимое в городе
Её именем назвали улицу в Сухуме. Но горожане помнят другое: как она, уже седая, с тростью, приходила на аэродром и молча смотрела на взлётную полосу. В одном интервью её спросили: «Что вы чувствуете, глядя на самолёты?» Она ответила: «Я слышу голос инструктора и вижу, как в небе исчезает силуэт Миши». После её смерти в 1986 году в её доме нашли только лётную книжку и пожелтевшую фотографию над облаками.

Она не искала славы — она искала небо и нашла его в каждом вылете.
Спасибо за то, что показала: женщина может быть ветром, а не только землёй.