Аверкин Александр Петрович

10 февраля 1935 - 6 августа 1995

Александр Петрович Аверкин
1935 — 1995

Человек, который слышал Россию

В тот вечер в Доме композиторов было душно, хотя окна распахнули настежь. Он сидел в углу, сдвинув на затылок соломенную шляпу, и пальцы его сами собой бегали по воображаемым клавишам — точно не могли успокоиться даже в тишине. Когда его попросили сыграть, он не стал отнекиваться. Взял баян, прижал к груди, как живого — и комната перестала существовать. Осталась только та песня, которую он придумал прошлой ночью, пока шёл дождь и где-то за окном, в Рязанской области, плакала гармошка.

Детство, в котором звучала тишина

Он родился в селе Шилово, в крестьянской избе, где по вечерам пахло хлебом и дёгтем. Отец его играл на гармони так, что соседи сбегались на крыльцо, бросая дела. Мать пела — протяжно, с надрывом, так, как умеют петь только женщины, пережившие войну. Маленький Саша сидел на лавке, поджав ноги, и ловил каждый звук, каждую ноту, что вылетала из-под отцовских пальцев. Он не знал ещё нотной грамоты, но уже понимал: музыка — это когда сердце колотится в такт.

Путь, проложенный гармонью

В Шацкое музыкальное училище он пришёл с одним баяном за плечами и с твёрдым намерением никогда не сворачивать. Преподаватели удивлялись: мальчишка из глубинки, а чувствует народную музыку точнее иных профессоров. Потом была Саратовская консерватория, где его звали «мордовским самородком». Он не стеснялся корней — напротив, каждое своё сочинение начинал с того, что вспоминал сельские вечёрки, топот сапог, перебор трёхрядки.

Главное дело — песни, которые не стареют

Он написал их больше трёхсот. «На побывку едет молодой моряк», «Подари мне платок», «Гармонь моя, гармошка». Эти песни пела вся страна — от Владивостока до Калининграда. Но сам он никогда не стремился к славе. В гостиницах, где останавливался, просил номер без ковров — чтобы звук не глох. По ночам писал, сжимая карандаш так, что пальцы немели. А наутро шёл в студию и говорил: «Давайте попробуем по-новому». В 1976 году Мордовия назвала его своим заслуженным деятелем искусств, в 1994-м — уже вся Россия признала заслуги.

Личность — живая и неровная

Он мог быть резким. Однажды, разозлившись на фальшивую ноту, швырнул баян на диван — и тут же, испугавшись, что повредил инструмент, бросился его проверять. Просил прощения у баяна, гладил его, как ребёнка. Был щедрым: мог отдать последние деньги другу, купить обед незнакомцу. И был ранимым — когда песню «На побывку» не поняли чиновники, он молча ушёл, хлопнув дверью. А через две недели принёс новую, ещё более пронзительную.

Наследие — эхо, не смолкающее до сих пор

В августе 1995 года его не стало. Но когда выходишь на крыльцо деревенского дома, когда ветер доносит обрывки гармони — это он. Его мелодии живут в хороводах, в вечерних посиделках, в памяти тех, кто помнит, как под баян Александр Аверкин выходил на сцену и улыбался одной лишь уголком губ — будто знал что-то, что нам не дано.

Память о нём — как свежий ветер с Оки, как запах сена и лёгкая грусть.
Спасибо за то, что научил нас слышать душу в простых аккордах.