26 мая 1936 - 7 апреля 2017
Альберт Михайлович Арутюнов
1936 — 2017
**Хор голосов: где каждый знал свою партию**О нем редко писали в афишах первым, но без него не обходился ни один значимый аккорд эпохи. Учитель Константин Мазель, старый ленинградский классик, однажды сказал своему студенту: «Ты слышишь не ноты — ты слышишь время». В консерватории этот армянский мальчик с горячим взглядом казался чужим среди академических стен. Мазель дал ему не только полифонию, но и право не бояться мелодии. Соперник — композитор Андрей Петров, с которым они спорили до хрипоты о судьбах советской музыки в маленькой квартире на Васильевском острове. Петров дразнил его за «чрезмерную страстность партитур», но признавал: «Без такого накала наша музыка превратилась бы в диетическое питание».
**Ученик и предатель: двойная спираль судьбы**Был у него ученик — талантливый скрипач из Гнесинки, которого Арутюнов вытянул из провинции, кормил, учил, вводил в мир больших оркестров. Тот написал донос: «Недостаточно идейно выдержанную музыку». Арутюнова не посадили — просто вычеркнули из списков. Никто не знал, как он пережил ту зиму. Жена, пианистка Елена, вспоминала: он неделю не брал в руки карандаш, ходил по комнате и повторял: «Предательство — это тоже нота, только фальшивая». Ученик спустя годы приполз просить прощения — Арутюнов обнял его. Больше этот скрипач никогда не играл: совесть отняла руки.
**Любовь, которая написала симфонию**Елена не была просто женой. Она была его первым слушателем и последним судьей. Когда в 1980-м Альберт Михайлович заперся в кабинете и три месяца не выходил, она приносила ему еду и молча сидела на пороге. Он писал «Реквием по непрожитым жизням» — произведение, которое позже назовут главным сочинением десятилетия. Однажды она спросила: «Почему так больно?» Он ответил: «Это не боль, это голоса тех, кто не успел сказать». В этой музыке звучит ее шаг по паркету, шелест юбки, тихое дыхание верности.
**Попечительский совет: тихая война за память**В конце жизни, когда здоровье сдало, он занялся странным делом — вошел в попечительский совет фонда «Национальное достояние». Знакомые удивлялись: композитор, старомодный романтик, вдруг нырнул в бюрократию. Но те, кто знал, понимали: он пытался спасти архивы забытых музыкантов, чьи фамилии вычеркнула история. Председатель совета, суровый генерал, однажды пожаловался: «С ним невозможно работать — он каждую бумажку проверяет, как нотный стан». Арутюнов спокойно ответил: «Если мы не сохраним их, кто сохранит нас?» В фонде до сих пор помнят его дикое упрямство, которое спасло десятки судеб.
**Наследие: партитура, написанная тишиной**Он ушел в апреле 2017-го, когда в Петербурге цвели яблони. На похороны пришли бывшие враги и случайные прохожие. Ученик, тот самый, играл Баха — дрожащими руками, сбиваясь. Елена сидела в первом ряду и не плакала. Она знала: ее Альберт написал свою последнюю ноту. Сегодня его произведения почти не исполняют — они слишком честные, слишком громкие для эпохи шумов. Но в архивах попечительского совета хранится папка с пометкой «Не опубликовано». Там — его завещание: музыка без фальши, написанная для тех, кто умеет слушать сердцем.
Мы помним твой звук, Альберт Михайлович, — он звучит в трещинах стен старого зала.
Спасибо, что не дал нам забыть, как звучит настоящая нота.