Алексеев Борис Андреевич

3 января 1909 - 25 января 1972

Борис Андреевич Алексеев

3 января 1909 — 25 января 1972

Тот, кто умел ждать под водой

В севастопольском порту, еще в середине тридцатых, его можно было заметить по странной привычке. Он не курил на палубе, как все, а стоял у кнехтов, глядя в маслянистую черноту воды, будто читал там что-то невидимое. У него было лицо человека, привыкшего к тишине. Той особой тишине, когда вокруг тебя — сотни тонн стали, а за ней — километры вражеской глубины. Алексеев тогда еще не был командиром «С-33». Он был просто офицером, который слишком пристально всматривался в море, словно заключал с ним сделку.

Смычок и штурвал

Он родился в семье, где вместо колыбельных пели скрипки. Его отец был музыкантом, и первые уроки, которые Борис усвоил, были не про навигацию, а про ритм. Многие удивлялись: как этот мечтательный мальчик, с тонкими пальцами пианиста, мог выбрать флот? Но в этом и был секрет. Подводная лодка — это тот же оркестр, только вместо нот — приказы, а вместо такта — давление воды за бортом. Он поступил в училище имени Фрунзе в Ленинграде, и уже там инструкторы шептались: «Этот слышит лодку кожей». Окончив его в 1933 году, он отправился на Тихий океан. Там, на краю света, в туманах Владивостока, он научился не просто командовать, а чувствовать стаю.

Черное море, «Эска» и ее капитан

Когда началась война, Алексеев уже командовал «С-33» — подлодкой типа «Средняя», или «Эска». Черное море стало его полем боя, но полем, где нельзя ошибаться ни на метр. В феврале 1944 года он повел лодку к берегам Румынии. Там, у Констанцы, ждали конвои. Алексеев всплывал только ночью, в абсолютной темноте. Я помню, как после одного похода, он сошел на пирс в Новороссийске — лицо серое от недосыпа, но глаза сухие и злые. Он не любил рассказывать о боевых счетах. Но в тот раз, 16 февраля, «С-33» торпедировала и отправила на дно транспорт «Вартегау», груженный техникой. Это была не просто победа. Это была работа часовщика: ювелирная точность в точке, где враг уже задраил люки.

За этот поход его представили к звезде Героя. Указ вышел 22 июля 1944 года. Но капитан 2-го ранга Алексеев не стал носить награду поверх кителя на парадах. Он носил ее внутри. Говорили, что он часто стоял у штурвала сам, не доверяя рулевому, когда лодка шла в надводном положении. Он водил «С-33» в атаки, из которых, по расчетам штаба, нельзя было вернуться. И возвращался.

Человек-кельвин

В быту он был невыносимо спокоен. На лодке его прозвали «Кельвин» — за ледяное спокойствие в аварийных ситуациях. Однажды, когда дифферент достиг критического значения и лодка клюнула носом, матросы услышали его голос: «Отставить панику. Сейчас будем чай пить». Он шутил, но в этой шутке была сталь. Он не терпел фамильярности, но помнил имена всех старшин. Когда лодка чинилась в базе, он ходил по цехам, проверяя каждый клапан пальцем. Он знал: в море прощает только тот, кто всё проверил на берегу.

Память, которая не тонет

Он ушел из жизни рано — в 63 года, в январе 1972. Капитан 1-го ранга, Герой, он мог бы дожить до глубокой старости, но война выжгла в нем что-то, что не восстанавливается. Его «С-33» давно списана, разрезана на металл. Но на старых черноморских причалах, где ветер пахнет солью и ржавчиной, старые подводники до сих пор передают друг другу историю: как командир Алексеев однажды отказался от отпуска, чтобы лично проверить замену сальника в переборке. Он знал, что море ошибок не прощает.

Он научил нас слушать тишину. И благодарить её за то, что она не стала вечной.