Семён Андреевич Лукин (1926–2001) — дедушка, возвращавший ход старым часам

[Дмитрий]

СЕМЁН АНДРЕЕВИЧ ЛУКИН
1926–2001​

На столе деда одновременно тикали пять или шесть часов. Одни спешили, другие отставали, третьи молчали годами. Семён Андреевич прикладывал корпус к уху и говорил: «Не торопись списывать. Может, просто пыль мешает».

Жизнь точного человека​

Семён Андреевич родился 4 ноября 1926 года в Рязани. После школы учился слесарному делу, работал в мастерской при железнодорожной станции, а позднее освоил ремонт часов. Сначала чинил их знакомым, потом к нему стали приходить люди со всего района.

Он женился на Зинаиде Павловне, работнице почты. В их маленькой квартире было двое детей, книжный шкаф, складной стол и отдельный ящик с крошечными отвёртками. Семья научилась не хлопать дверью, когда дед проверял механизм.

Манеры и привычки​

Семён Андреевич носил жилет с множеством карманов. Перед работой снимал часы с собственной руки и клал их циферблатом вверх. Разговаривая, слегка постукивал ногтем по столу. Он не терпел суеты, но никогда не смеялся над человеком, который не понимал устройство вещи.

Любил цикорий с молоком, свежие газеты, шахматные задачи и запах машинного масла. По субботам ходил на рынок за батарейками и ремешками, а вечером разрешал внукам заводить большие напольные часы.

Чаще всего он повторял: «Точность — это уважение к тому, кто тебя ждёт».

Часы из кармана пальто​

Однажды внучка принесла карманные часы, найденные в старом пальто прадеда. Стрелки не двигались, стекло было треснуто. Дед ремонтировал их почти месяц. Он мог заменить весь механизм, но старался сохранить старые детали.

Когда часы снова пошли, Семён Андреевич не отдал их сразу. Он положил рядом записку: чьи это часы, где их нашли и кто восстановил. «Вещь без истории опять потеряется», — объяснил он.

Эта записка оказалась не менее ценной, чем сами часы. Благодаря ей семья спустя годы смогла связать предмет с именем человека.

После него​

Семён Андреевич умер 19 августа 2001 года. Его рабочий стол разобрали, но инструменты сохранили в деревянном футляре. Карманные часы теперь заводят только в дни семейных встреч. Они идут не идеально и немного отстают.

Никто не пытается исправить эти несколько минут. Семье кажется, что именно так часы продолжают хранить дедушкин неторопливый ритм.

Память тоже похожа на механизм: она живёт, пока кто-то бережно возвращает на место маленькие детали.​

Расскажите на ВКОРНИ.РФ, какая вещь напоминает вам о старших. Назовите человека, годы его жизни и историю предмета — так семейная реликвия снова обретёт голос.

 

[Инна]

Фраза про пыль запомнилась с первого чтения. «Не торопись списывать» — это ведь и про память так же работает: роешься в старых бумагах, думаешь, что ничего нет, и вдруг из-под слоя времени проступает живой человек. У вас ещё что-то осталось от Семёна Андреевича — письма, документы, что-то из часов?

 

[Анастасия]

«Не торопись списывать» — это и про людей тоже. Иногда думаешь, что всё уже рассказано, все воспоминания на поверхности. А потом слышишь про пять часов на столе и деда, который прикладывал корпус к уху — и понимаешь, что человек был очень живой.

Рада, что написали сюда. Такие истории здесь точно не потеряются.

 

[Давыдов]

Сегодня ровно двадцать пять лет. Хорошо, что не прошли молча.

Таких мастеров я ещё застал. Нигде не рекламировались, очередь к ним узнавали через соседей. За часами приходили, а уходили с каким-то разговором, от которого потом долго думаешь. «Вещь без истории опять потеряется» — это ведь и про людей так же работает.